Искусство не для всех

«..И вот, когда я посмотрел «Пьянь», я сразу понял, ты-Ванда. Настоящая Ванда. И дело не во внешнем сходстве. И не в похожем поведении. Просто только в одной тебе я увидел этот неповторимый стиль.»

Это были одни из наиболее остро вкрадывающихся в память слов из всех, что я когда-либо слышала. А картина Барбета Шредера «Пьянь»,снятая по автобиографическому роману известного американского писателя Чарлза Буковски, стала для меня некой духовной субстанцией, где прекрасное и безобразное сливаются воедино, а границ между дикостью и свободой не существует в принципе. Ну и наконец сам Буковски ворвался в мою жизнь, без стеснений, открыв дверь ногой, словно смелый ковбой дикого запада. Он её не просто открыл, он её буквально вышиб. А находилась эта дверь в моей голове.

Впервые читая содержания сборника его рассказов, я ужаснулась. Нецензурная лексика, разные там пошлости, скабрёзности. В общем полный набор маргинальных изысков. Сразу стало ясно, книжка не из тех, что можно в школе на переменке почитать. Да и если бабушка такую увидит на моей подушке, в воздухе запахнет неловкостью.

Но знаете, в хороших книгах, окунаясь в содержание, практически забываешь о форме.  Гораздо печальней, когда кроме этой замысловатой и может быть даже остроумной формы ничего больше и нет.

У Буковски же есть всё. Произведения его по большей части автобиографичны. Но речь идёт не столько о сходстве жизненных и книжных событий, сколько о родстве духа Буковски и его героя Чинаски.

 Если бы моя бабушка прочла хоть самый коротюсенький рассказик она сказала бы: «да что ж за времена-то такие, а? это ж надо писать про алкаша про этого!! Забулдыга, урод моральный. Ни дня в жизни не работал по человечески, только и умеет матом орать да с женщинами спать. Да и то с такими же алкашками, как он сам. Мерзость а не книга. Противно это читать.»   

А вот одна моя приятельница помоложе мнение бабушки не разделяет. «Блин,вот это круто! Он настоящий алкаш. Здорово. что есть наконец-таки литература свободы и раскованности.  Он описывает свои сексуальные похождения в таких ярких красках. Это же просто супер. И так смешно материться. Я бы с таким подружилась. Офигительный тип. И рассказики его забавненькие. Щекочущие. Такая жизнь по мне.»

Видите ли, если бабушку понять нетрудно, ведь она всё-таки человек старой закалки, и ей на самом деле неприятно читать текст с нецензурной бранью, и ей действительно всё это неинтересно, то с людьми вроде второго литературного критика всё гораздо печальней.  Ничего кроме грязи и пошлости они увидеть просто не способны. Они сами жаждут этой грязи. Они хотят почитать о геморрои, о блевотине,  о розорванных промежностях, о насилии. Они слишком недалёки, чтобы суметь воспринимать по-настоящему сильную литературу. Поэтому в книгах Буковски им удаётся найти отражение своим приземлённым мечтам и убогим идеалам. Но вот только у самого автора с мечтами и идеалами всё обстоит совершенно противоположным образом. И книги его вовсе не о человеческой тупости и не о гнустных оргиях. Они о жизни. И иногда о смерти. И о настоящей любви. О такой настоящей, что никаким сопливым романтикам и не снилось. Это книги о страданиях, о невыносимой чёрствости бытия ,о отточенном до совершенства равнодушии, о доведённом до отчаяния одиночестве. О бедах, о страхах. О непреодолимых соблазнах. О вечности. И даже о нас с вами. Каждая страница словно пропитана красным сухим вином, но вот только написанные на них слова пьянят куда сильнее, чем любой виноградный напиток.  Сколько в этом вымученной, выстраданной злобы. Горькой, неумолимой тоски. Буковски заставляет читателя ощутить всё многообразие жизненного опьянения, только в итоге к горлу вместо душистого пива подступает тягучий комок. То ли это слёзы, то ли осознание всех граней жизненного уродства. Иногда кажется, что книга сама хватает тебя за ноги и со всей силы раздвигает их в разные стороны. Как будто кусает тебя изнутри. Заставляет капельки пота стекать со лба, заставляет тебя побледнеть, похолодеть внутри, заставляет дрожать, кричать, биться! Заставляет в конце концов переживать, чувствовать и думать не в пол силы, а по-настоящему. И после всех скитаний и тяжб ты обязательно достигаешь апогея мучительных наслаждений природы. Это оргазм ума и души. Лишь редкая, обескураживающая своей остротой литература может доставить читателю подобное удовольствие. Секс у Буковски это не результат какой-то абстрактной любви, это не метафорический образ, призванный провести нехитрую параллель между совершенно разными явлениями. Нет же, секс у Буковски- это именно секс. Также как пьянство-это пьянство. Неуместно загонять в рамки жизненных правил абсолютно нагой и практически девственный разум и очень аккуратно приоткрытую алкоголем душу, которыми любезно делиться с нами великий Буковски.

Мне кажется, что отношения с этим писателем, так же, как и с Богом, должны быть очень интимными. Ведь вы же, например, не придёте в воскресенье на красную площадь и не начнёте неожиданно молиться. Ну или другой пример. Многие люди мастурбируют. Что уж там скрывать, львиная доля человеческого населения промышляет этим дельцем. Но ведь об этом никто не говорит. На таких темах есть какое-то негласное табу. И, вероятно, это правильно. Также и с рассказами Буковски, их нужно воспринимать в одиночку, абстрагировавшись не только от общественного мнения, но и от себя самого. На мой взгляд, настоящее искусство вообще нельзя с кем-то делить. Я люблю ходить на выставки одна, смотреть фильмы тоже предпочитаю в одиночестве. Мне кажется. что прекрасного в мире итак совсем мало. Никак не могу избавиться от ощущения, что мою и без того крошечную частичку духовной красоты могут просто напросто украсть.

Но, видимо, молодой режиссер Семен Александровский моего мнения не разделяет. Своим искусством он, кажется, готов делиться вечно. 27 марта в Москве, а именно в ТЦ на страстном в очередной раз прошёл спектакль «История обыкновенного безумия» по Буковски. Моноспектакль. Один актёр. Он же и единственный режиссёр. Он же и новоиспечённый Гендри Чинаски. Он же Буковски. Он же Семён Александровский. Ещё была печатная машинка, бутылка вина, старый столик ,а на этом фоне человек, с выражением читающий наиболее по его мнению удачные отрывки из произведений гения. Для человека много лет беспробудно пьянствующего, любящего падших женщин и пишущего умопомрачительные строки наш герой оказался слишком уж чистеньким и молодым. Это чудовищное несовпадение рушило все мои годами сложившиеся ассоциации. Но это было ещё ничего в сравнении с его актёрской игрой. Беспрестанно срываясь на дикий крик, он словно пытался сказать нам «смотрите, как я могу! А ещё вот так! Нравится? Я- Чинаски. тра ля ля !» но к сожалению никаким Чинаски там и близко не пахло. Зато пахло разного рода напитками, которые продавались прямо в зале. Правда цена 50грамм была почти эквивалентной цене двух входных билетов. Бук бы этого явно не одобрил. Пока зрители успешно напивались, дабы придать зрелищу большую атмосферность, наш несчастный пытался сделать хорошую мину при плохой игре. Может и не игра была плохой, а просто режиссёр слишком многого требовал от актёра. А актёр в свою очередь недопонял режиссёра. А так как они оказались одним и тем же человеком, дело начало принимать слишком уж тоскливый поворот. Сказать «переигрывал»,значит ничего не сказать. Возникало ощущение, что мальчика-отличника заставили один день побыть бессовестным хулиганом и он во что бы то ни стало, пытается выполнять свою новую роль ,но уж очень тяжко она ему даётся. Каждый раз, когда он произносил слова на букву «П» или «Б» мне словно передавались флюиды его неловкости. Спрашивается, зачем так себя насиловать? Зачем браться за такое ответственное дело? Это всё равно, что по Евгению Онегину сериал снять. Возникло ощущение, что в Семёне просто напросто умер неплохой бизнесмен. Он очень грамотно почуял меркантилистическую жилку, ведь Буковски сейчас особенно популярен и моден среди различных зрительских аудиторий. Наверняка этот спектакль -вполне окупаемый коммерческий проект.

После окончания спектакля мне удалось побеседовать с Семеном Александровским, и не могу не признать, что этот разговор несколько сгладил моё скептическое впечатление  от увиденного. Он быстро вышел из образа и оказался вполне приятным молодым человеком. Без этой вымученной роли ему гораздо лучше. И говорил он о вещах простых и любому понятных. О любви, о дружбе, о счастье. Агитировал людей вешать на шею таблички с надписью «Обними меня» и более того, даже продемонстрировал на мне, какой от них должен быть эффект. Всё это и мило, и смешно, и грустно. Хочу заметить, основная масса зрителей осталась довольна. Но мне всё же кажется, что всё связанное с именем Чарлза Буковски предназначено вовсе не для масс. И, к сожалению, даже самый дорогой алкоголь не способен научить людей любить, страдать, думать и отличать истинное искусство от дешевого фарса. Хотя иногда 50 грамм всё же нелишни. Не зря героиня Буковски Ванда говорила: «если кто-нибудь придёт с бутылкой виски, даже с маленькой, я уйду с ним!»